Некоторые любимые писатели Грина

Однажды на мой вопрос, кого из русских писателей он любит больше других, Александр Степанович ответил, не задумываясь: «Гоголя, Пушкина, Толстого и для развлечения — Чехова». Но разговор был мимолетный, в тему не углублялись.

В рассказе «Приключения Гинча» Грин нередко вкладывает свои собственные мысли в уста главного героя. Вот как говорит Гинч о своих попытках написать рассказ: «Понемногу я сочинил сюжет на тему прекрасных жизненных достижений, преимущественно любви, вывел заглавие — «Голубой меч» — и остановился. Тысячи фраз осаждали голову. «И не от того, что... и не потому... а оттого... и потому...» — слышались мне толковые удары по голове толстовской дубинки. Чудесная, как художественная, литая бронза, презрительная речь поэта обожгла меня ритмическими созвучиями. Брызнула огненная струя Гюго; интимная, улыбающаяся, чистая и сильная, как рука рыцаря, фраза Мопассана; взъерошенная — Достоевского; величественная — Тургенева; певучая — Флобера; задыхающаяся — Успенского; мудрая и скупая — Киплинга... Хор множества голосов наполнил меня унынием и тревогой. Я тоже хотел говорить своим языком. Я обдумал несколько фраз, ломая им руки и ноги, чтобы уж, во всяком случае, не подражать никому».

Из этой цитаты хорошо видно, как внимательно читал Александр Степанович, как точно разбирался в прочитанном.

Читал Грин очень много и без системы, что попадалось под руку. Если начинал чувствовать, что автор ему не симпатичен, тотчас бросал книгу. Иностранных авторов он в те годы предпочитал русским, но и русских знал, многих любил.

Когда мы жили в Пинеге, Александр Степанович с увлечением перечитывал Лескова. Как-то, получив письмо от одной своей родственницы, он передал его мне, предлагая прочесть, а на мой вопрос, каково письмо, ответил с легкой усмешкой: «Ничего себе, «неглиже1 с отвагой» — выражение, как известно, Лескова.2 Влияние Лескова чувствуется в главе «Интермедия»3 рассказа «Наследство Пик-Мика». Тема главы — неразменный рубль. Под таким заглавием написан один из святочных рассказов Лескова. Но подход к теме совсем иной. У Лескова, как полагается по традиции, святочный рассказ кончается хорошо, и проникнут гуманной идеей. Рассказ же Грина имеет демонический характер.

Какое большое влияние имели на Грина западные писатели, отмечено многими, писавшими о нем. Да и читатели, бессознательно чувствуя отпечаток на его произведения иностранных авторов, нередко спрашивали: «Грин — англичанин или американец?» — считая его рассказы переводными.

Проследить, кто именно из иностранных писателей имел на Грина наибольшее влияние, я не берусь. Знаю, что любил он Брет-Гарта, Диккенса, Киплинга, Конрада, Дюма, Сю, Сервантеса, Доде, Свифта. Но ведь и помимо них Александр Степанович перечитал много томов «Вестника иностранной литературы»4 и отдельных, в разное время переведенных, неизвестных мне авторов. Упомяну только о тех писателях, о влиянии которых на Грина имею некоторое право судить.

В первый год нашей совместной жизни Александр Степанович подарил мне томик Эдгара По и сказал: «Вот гениальный писатель!»

Много лет спустя я спросила его, по-прежнему ли он любит Эдгара По. Он ответил несколько снисходительным тоном: «Да, конечно, хороший писатель».

Стивенсон оставил след в романе Грина «Дорога никуда». Юноша Тиррей Давенант, которого с большой любовью выводит в этом романе Грин, во второй его части становится содержателем гостиницы. Почему Александр Степанович выбрал для милого его сердцу героя такую профессию? При том богатстве фантазии, каковою был одарен Грин, он легко мог придумать для Давенанта другое занятие, которое не помешало бы развитию сюжета (столкновению с Ван-Конетом). Думаю, что Давенант делается хозяином гостиницы потому, что Грину был мил сын содержателя таверны из романа Стивенсона «Остров сокровищ» — Джим Гопкинс. Оттуда он и перекочевал на страницы «Дороги никуда». Из того же романа Стивенсона: гостиница на берегу моря, вместо пиратов — контрабандисты, погоня пограничников за преступниками. Грэй — имя одного из второстепенных персонажей «Острова сокровищ» — стало именем главного героя феерии «Алые паруса», именем «Эспаньола» названо суденышко в «Золотой цепи».

Примечания

1. ...неглиже... — Утренняя легкая домашняя одежда; переносное знач.: небрежное и недостаточное одеяние, полуголый вид.

2. ...«неглиже с отвагой» — выражение, как известно, Лескова. — Выражение «неглиже с отвагой» первоначально употреблялось в значении: смелость, непринужденность в поведении. Встречается в романах Б.М. Маркевича «Бездна», Г.П. Данилевского «Сожженная Москва», П.Д. Боборыкина «Василий Тёркин». Благодаря этим популярным произведениям, выражение получило широкое распространение и употребляется с пренебрежительным оттенком, подчеркивая развязное, вызывающее поведение человека.

3. ...в главе «Интермедия»... — Впервые под названием «Петух» опубл.: Утро Сибири, Чита, 1909, 25 декабря.

4. ..много томов «Вестника иностранной литературы»... — «Вестник иностранной литературы» — ежемесячный журнал, издавался в Петербурге в 1891—1908 и 1910—1916 гг.

Главная Новости Обратная связь Ссылки

© 2018 Александр Грин.
При заимствовании информации с сайта ссылка на источник обязательна.
При разработки использовались мотивы живописи З.И. Филиппова.