I.I. Жизнь и творческий путь Александра Грина

Прежде чем говорить о творческом пути писателя, требуется хотя бы коротко рассказать о его биографии. Вот как Грин писал о себе: «Я родился в г. Вятке, в 1880 году, 11 августа; образование получил домашнее; мой отец, Степан Евсеевич Гриневский, служил в земстве, а в Вятку попал из Сибири, куда был в 63-м году сослан за восстание в Польше. Моя мать — русская, уроженка г. Вятки, Анна Степановна, скончалась, когда мне было 12 лет.

16 лет я уехал из Вятки в Одессу, где служил матросом в Р.О.П. и Торг. и в Добровольном Флоте. Я проплавал так три года, затем вернулся домой и через год снова пустился путешествовать. После различных приключений я попал в 1906 году в Петербург, где напечатал первый свой рассказ в "Биржевых ведомостях" под названием "В Италию".

Всего мной написано и напечатано (считая еще не вошедшее в книги) около 350 вещей»1.

На момент написания этой автобиографической справки жить писателю оставалось примерно 6 лет.

Безусловно, такая заметка не дает полноценного представления о жизни Грина, но и по ней очевидна его непростая жизнь. Когда изучаешь более подробно его биографию, невольно удивляешься: как человек, на чью долю выпали такие испытания, смог создать «Алые паруса», «Бегущую по волнам» и придумать фантастичную Гринландию?

Творческий путь Грина складывался своеобразно. В истории литературы достаточно примеров, когда писатель, начинавший с романтических произведений, позже «уходил» в реализм, но тут все произошло противоположным образом.

В.С. Вихров пишет: «Он и начинал свой литературный путь как "бытовик", как автор рассказов, темы и сюжеты которых он брал непосредственно из окружающей его действительности»2. Это было закономерно. На момент начала творческого пути перепал довольно сложный период жизни Грина. Неоднократные ссылки, практически постоянная нужда скрываться под различными псевдонимами, вечные бытовые проблемы — такой образ жизни оставил довольно сильный отпечаток на раннем творчестве писателя.

Впрочем, нужно подчеркнуть, что реалистические произведения «пунктиром прошивали его творческую биографию до самого конца»3. И хотя они, безусловно, уступали сотворенному позже цельному миру Гринландии, но их создание было необходимо для полноценного становления его как автора; так формировались собственные «эстетические принципы будущей романтической концепции писателя»4.

Творческие способности Александра Грина проявились еще в детстве.

Его сочинения в реальном училище выделялись из ряда других, но зачастую получали отзыв: «Написано отлично, но не на тему»5. В юном возрасте, будучи еще в реальном училище, он писал стихи, отправлял их в журналы, но ответов не было. За одно из стихотворений, не самым лестным образом характеризующее педагогов, Грин был исключен из Вятского реального училища.

Затем, в подростковом возрасте, к нему пришло желание стать моряком. Первое путешествие было в Одессу, следом он поступил юнгой на пароход Платон. Опыт этого плавания позднее пригодился ему при написании «Алых парусов». И хотя в том рейсе очень впечатлили Грина и Кавказ, и Крым, но «огни вечерней Ялты запомнились больше всего. Огни порта сливались с огнями невидимого города. Пароход приближался к молу при ясных звуках оркестра в саду. Пролетел запах цветов, теплые порывы ветра; слышались далеко голоса и смех»6. Плавания на Платоне были недолгими: после второго рейса у Грина произошел конфликт с капитаном, и будущий писатель покинул корабль.

Ему снова пришлось искать место, и он случайно попал на парусник Святой Николай. И, хотя плавание было очень трудным, Грин уже в то время не мог жить без мечты и сказок. Он замечал прекрасное, несмотря на тяжелую работу. Вот как писатель позднее изобразил пейзажи около Херсона: «Все стало розовым — заря, камыши, вода, нигде я не видел берега, а если видел, то не узнавал его, принимая за острова. В этом дремуче-зеленом, ярко пылающем зарей мире зеленые отражения под водой, отражения встречных парусов, золото с вином солнца и торжественная белизна свивающихся из туманов озаренных облаков сверкали, как изображение полного счастья рукой природы, и теми средствами, какие даны ей»7. Возможно, в тех плаваньях юный Грин впервые начал задумываться о своей Стране, стремясь отвлечься от суровой действительности.

Затем было вынужденное возвращение в Вятку, тяжелый год, проведенный в Баку, и служба в царской армии. Бесспорно, это было сложное время, но жизненный опыт, полученный в результате нелегких уроков, позднее нашел отражение в произведениях Грина.

В армии он попал в карцер, откуда вскоре сбежал. А в 1903 году Грин приехал в Севастополь по заданию революционной организации.

Знакомство с городом произвело на него сильное впечатление, и позднее в городах его собственной Страны появились места, похожие на Севастопольские. Тогда же произошло еще одно знаменательное для Грина событие: близкий товарищ Быховский, прочитав составленную Грином прокламацию, обронил ему: «Гриневский, из тебя, мне кажется, мог бы выйти неплохой писатель...»8.

«Эти слова, — рассказывал Александр Грин, — как удар, толкнули мою душу, зародив в ней тайную, стыдливую мечту о будущем. До сих пор я не знал, к чему стремиться, во мне был хаос и смута желаний; вечная нищета не давала мне возможности остановиться на каком-то твердом решении о своем будущем. Уже испытанное: море, бродяжничество, странствия показали мне, что это все-таки было не то, чего жаждет моя душа. А что ей было нужно, я не знал. Слова Быховского были не только толчком, они были светом, озарившим мой разум и тайные глубины моей души. Я понял, чего я жажду, душа моя нашла свой путь. Это было, как первая любовь. Я стыдился даже своих мыслей об этом, считая, что для писателя очень ничтожен, мало знаю, мало могу, и, быть может, нетерпелив. Но зароненная настоящая мысль не угасала. Постепенно я стал понимать, что меня всем существом тянет к писательству, хотя еще не понимал, как это произойдет»9.

Затем был арест, тюремное заключение сроком в 2 года, амнистия из-за революции 1905 года, еще один арест, но уже в Петербурге, и, как своеобразный итог, — ссылка в Тобольскую губернию.

Следствием всего произошедшего стал первый рассказ писателя, «Заслуга рядового Пантелеева», появившийся в 1906 году. Произошло это так: «Быховский как-то пожаловался Грину, что партия нуждается в агитке для распространения в войсках. Гриневский (настоящая фамилия Грина — прим. авт.) ответил: "Я вам напишу". И действительно вскоре принес рассказ»10. Впрочем, до обычных читателей произведение не дошло, весь тираж был сожжен в типографии; следующую агитку «Слон и Моська» постигла такая же участь.

Первым же напечатанным произведением стал изданный в 1906 году рассказ «В Италию».

Затем появились еще несколько, последний из которых, «Случай», впервые был подписан столь привычным для нас псевдонимом — «Грин».

В 1908 вышел первый сборник, озаглавленный «Шапка-невидимка». Название ему было дано не по одному из произведений в нем, а благодаря первой жене писателя — Вере Павловне Абрамовой (Калицкой). Она посоветовала ему тогда: «Ты сейчас живешь под чужим именем, как бы под шапкой-невидимкой, пусть первая книга твоя так и называется "Шапка" невидимка»11.

Варламова пишет, что «преддверьем гриновского романтизма стали два рассказа — "Она" и "Воздушный корабль"»12. И уже в 1909 появился особенно важный для нас рассказ — «Остров Рено», впервые открывающий читателю Гринландию.

Несмотря на то, что рассказ фантастичен, а действие происходит в вымышленной стране, читатель легко улавливает тревогу реальной жизни. В статье «Литературные силуэты» критик Л. Войтоловский отозвался об «Острове Рено» так: «Может быть, этот воздух не совсем тропический, но это новый особый воздух, которым дышит вся современность — тревожная, душная, напряженная и бессильная»13. Там же критик привел определение гриновского романтизма: «Романтика романтике рознь. И декадентов называют романтиками... У Грина романтизм другого сорта. Он сродни романтизму Горького... Он дышит верой в жизнь, жаждой здоровых и сильных ощущений»14.

После этого рассказа у Грина появлялись реалистические произведения, но в романтическом творчестве он обрел свой собственный художественный почерк, впоследствии проявляющийся даже в реалистических работах.

В последних, впрочем, Грин практически никогда не обозначал точно время и место действия, оставляя их «за кадром» происходящего. Рассказывал лишь о тех или иных событиях, иногда даже не раскрывая имена героев — так, например, в рассказе «Третий этаж» мы знаем лишь клички персонажей — «Мистер», «Барон» и «Сурок». Таким образом, у писателя встречаются тексты, в отношении которых сложно определить, с каким из миров (реальным или вымышленным) связан тот или иной рассказ. В большей степени это относится, разумеется, к написанному в 1914—1916 годы.

В.Е. Ковский отмечает: «В произведениях Грина мир предстает перед нами "странным, закутанным в цветной туман". Изменяется лишь степень приближения к реальной действительности, подчас просвечивающей сквозь сюжетную канву, а подчас подмененной абсолютным правдоподобием вымысла»15. Нельзя не привести здесь очень верное и точное замечание К. Фриу: «Реалистическое видение Грина тонко комбинируется с фантастикой, на которую постепенно переносится центр тяжести...»16.

Кроме того, Грин «переносит» в свою Страну отражения реальности: так в «Трагедии плоскогорья Суан» появляется Блюм, «олицетворение всего скотского, что есть в человеке»17, и, в противовес ему, Тинг, «сын леса» (I, 429), чье имя звучит, словно звон меди. Грин прописывает отличия между героями особенно тщательно, показывая тем самым Блюма и его характер как можно более полно. Писатель делает это с одной определенной целью: «понять зло, заглянуть ему в глаза»18. Это подтверждается словами Тинга в конце рассказа: «Я хочу понять. И когда пойму, буду спокоен, весел и тверд, как раньше» (I, 449). Это и было своеобразным творческим методом Грина: он рассматривал какое-либо явление, «извлекая его из области привычных бытовых ассоциаций»19.

Возможно, именно поэтому многие авторы отмечают «реализм романтика Грина». Сандлер объяснял это так: «Дело не только в том, что Грин до конца жизни не переставал писать рассказы, "действие которых происходит в России", а в том, что в сущности глубоко реалистическим остался его метод анализа жизни. Условна страна Грина как географическое понятие, но не условна ее фауна и флора, а главное — люди в ней живущие»20. Уникальная способность писателя заключалась в умении «синтезировать элементы буржуазной действительности так, чтобы они представали в эстетическом воплощении не просто "как в жизни", но как сама жизнь»21.

На фон этого совсем не удивительно, что Грину непросто давались публикации рассказов. В 1914 году Грин писал В.С. Миролюбову, редактору «Нового журнала для всех», где он печатал свои рассказы: «Мне трудно. Нехотя, против воли, признают меня российские журналы и критики; чужд я им, странен и непривычен...»22.

«Странен и непривычен был Грин в обычном кругу писателей-реалистов, бытовиков, как их тогда называли. Чужим он был среди символистов, акмеистов, футуристов...» (Вихров, I, 18), — подчеркивает Вихров «инородность» писателя, а поэт В.М. Саянов так характеризует Грина: «сказочник странный» (Вихров, I, 15).

Тем не менее, в 1913 году было выпущено первое трехтомное собрание сочинений писателя, имевшее большой успех. 1914—1915 годы ознаменовались предреволюционной обстановкой в стране и Первой мировой войной. На все события, происходящие вокруг него, Грин остро реагировал: отрицание войны отразилось в рассказах "Волчок" и "Баталист Шуан"; восстание — в "Зурбаганском стрелке", а борьба партий — в "Возвращенном аде"23.

Произошедшую затем революцию Грин переживал очень болезненно (это отображено в произведениях 1918—1919 годов). Как следствие, появилась новая главная тема в произведениях: столкновение свободы и несвободы. Особенно она развернулась в поздних романах «Блистающий мир» (1923), «Джесси и Моргиана» (1929) и «Дорога никуда» (1930).

Важным аспектом творчества писателя в эти годы становится то, что он, словно в противовес окружающей обстановке, «высветляет» свою романтику, находит своего героя: если прежде в его произведениях человек искал счастья для себя, теперь появляются люди, приносящие счастье другим24.

И в это же время появляются первые наброски самого, без сомнения, фантастического произведения, той феерии, которая до сих пор считается, пожалуй, наиболее известной среди творчества писателя: повести «Алые паруса». Она писалась Грином несколько лет и была закончена в черновом варианте в 1920 году. Писатель посвятил ее своей второй жене, Нине Николаевне Грин.

Грину сложно давалось начало этой повести (как, впрочем, и многих других произведений). Сохранились первые наброски; по ним можно увидеть, что сначала действие должно было развиваться в Петрограде; позднее Грин перенес его в свою Страну25.

«Алые паруса» являются не просто сказкой, ведь в основе их лежит важный жизненный постулат; то, что для самого Грина было главным и определяющим: «Я понял одну нехитрую истину. Она в том, чтобы делать так называемые чудеса своими руками» (III, 69).

К.Г. Паустовский, прочитав это произведение, отзывался так: «Если бы Грин умер, оставив нам только одну свою поэму в прозе "Алые паруса", то и этого было бы довольно, чтобы поставить его в ряды замечательных писателей, тревожащих человеческое сердце призывом к совершенству»26.

Книга «Алые паруса» и первый роман Грина «Блистающий мир» вышли в 1923 году. Тогда же, как раз после получения гонорара за публикацию романа (вышедшего в журнале «Красная Нива»), Александр Грин отправился в Крым. Путешествие было, по всей видимости, успешным, потому что по его итогам Грины приняли решение переехать в Крым навсегда.

И в 1924 году Грин с женой Ниной Николаевной (а также ее матерью) оказались в Феодосии. Именно этот переезд открыл для писателя новые страницы творчества. «В этом поступке Грина, — писал К.Г. Паустовский, — отразился верный инстинкт писателя: приморская жизнь была той реальной питательной средой, которая давала ему возможность выдумывать свои рассказы»27.

Грин быстро прижился в Феодосии, почувствовал себя своим в этом шумном портовом городе, который окружало море. Оно всегда оказывало на его творчество огромное влияние, а Феодосия подарила писателю множество встреч с замечательными людьми. Впоследствии многие из этих людей послужили прототипами для его художественных образов. Вообще, реальные события и встречи часто отражались в произведениях писателя, сам он однажды сказал так: «Я — это мои книги»28.

Впервые за много лет у Грина наконец-то появилась возможность работать в уюте и спокойствии, в окружении только близких, приятных ему людей. И это не могло не сказаться на его творчестве. Были написаны романы «Золотая цепь», «Джесси и Моргиана», «Дорога Никуда», «Бегущая по волнам», рассказы «Посидели на берегу», «Возвращение», «Фанданго» и многие, многие другие произведения. В целом, писатель за шесть лет создал четыре романа, две повести, примерно сорок рассказов и новелл.

А главное — именно в эти годы сформировался наиболее полный облик Гринландии. К ней и пришло время обратиться.

Примечания

1. Вихров В.С. Рыцарь мечты // Грин А.С. Собр. соч.: в 6 т. М., 1980. Т. 1. С. 21. Далее ссылки на это издание даются в тексте; римская цифра обозначает номер тома, арабская — номер страницы.

2. Писатели: Автобиографии и портреты современных русских прозаиков / Под ред. В. Лидина. М., 1928. С. 98.

3. Ковский В.Е. Блистающий мир Александра Грина // Грин А.С. Собр. соч.: в 5 т. М., 1991. Т. 1. С. 17.

4. Там же. С. 18.

5. Варламова Л.М. Музей Грина. Феодосия. Старый Крым. Путешествие в страну Гринландию. Симферополь, 2005. С. 22.

6. Грин А.С. Автобиографическая повесть // Воспоминания об А.С. Грине / Сост. В. Сандлер. Л., 1972. С. 57.

7. Там же. С. 68.

8. Воспоминания об А.С. Грине. С. 434.

9. Там же. С. 435.

10. Калицкая В.П. Моя жизнь с Александром Грином: Воспоминания. Письма. Феодосия; М., 2010. С. 27.

11. Там же. С. 127.

12. Варламова Л.М. Музей Грина... С. 37.

13. Цит. по: Варламова Л.М. Музей Грина... С. 37.

14. Там же.

15. Ковский В.Е. Романтический мир Александра Грина. С. 182.

16. Цит. по: Ковский В.Е. Романтический мир Александра Грина. С. 186.

17. Варламов А.Н. Александр Грин. М., 2005. С. 103.

18. Там же.

19. Саидова М.Е. Метафоричность романтических новелл А. Грина // Статьи по филологии. Сб. научных работ аспирантов фак-та. рус. яз. и лит. Тадж. ун-та. Душанбе, 1972. Вып. 3. С. 59.

20. Воспоминания об А.С. Грине. С. 6.

21. Кобзев Н.А. Некоторые особенности творческого метода А. Грина // Вопросы русской литературы. 1969. Вып. 3. С. 44.

22. Цит. по кн.: Тарасенко Н.Ф. Дом Грина: Краеведческий очерк. Симферополь, 1979. С. 45.

23. См.: Варламова Л.М. Музей Грина... С. 44.

24. Там же. С. 47.

25. Там же. С. 52.

26. Паустовский К.Г. Александр Грин // Собр. соч.: в 6 т. М., 1957. Т. 2. С. 487—699.

27. Паустовский К.Г. Жизнь Александра Грина // Там же. Т. 5. С. 567.

28. Тарасенко Н.Ф. Дом Грина. С. 25.

Главная Новости Обратная связь Ссылки

© 2019 Александр Грин.
При заимствовании информации с сайта ссылка на источник обязательна.
При разработки использовались мотивы живописи З.И. Филиппова.