На правах рекламы:

• Реал кафе Астана телефон.

Глава XVI. Из Крыма — в столицу...

Жизнь Грина в Крыму протекала размеренно. Писательство, чтение, прогулки — вот основные его занятия. Писал Грин больше всего зимой, преимущественно по утрам. Утро — его любимое время для творчества. Но иногда он писал вечером, и тогда приходилось включать настольную лампу с зеленым абажуром. Не отсюда ли сюжет рассказа «Зеленая лампа»?

Рабочий стол Грина — это старый ломберный столик, купленный самим писателем на аукционе в 1925 году. Может быть, этот стол был не совсем удобен для работы, но другого Грин не хотел. Он не любил пышности, помпезности, ложной значительности, говорил, что «писатель за письменным столом — это очень мастито, профессионально и неуютно. От писателя внешне должно меньше всего пахнуть писателем».

Небольшие произведения Грин писал, тщательно обдумав, без предварительных черновиков, набело. Большие рассказы, романы требовали черновиков. Особенно трудно давалось Грину начало, когда предстояло найти «верный вход в русло». Иногда приходилось переключаться с одной темы на другую, чтобы дать толчок воображению.

Так, в январе 1928 года, в письме Вере Павловне, с которой Грин продолжал общаться и переписываться, писатель как раз рассказывает об этом: «Зима сурова для юга. Все время снег и морозно, с ветрами, но мы хорошо топим. Я пишу сразу два романа: «Дорога никуда» и «Обвеваемый холм» (первоначальное название романа «Джесси и Моргиана». — Л.В.). Один надоест — берусь за другой»1.

Еще более подробно свою жизнь в Феодосии Грин описал автобиографической зарисовке «Один день»: «Я опишу один день. Встал в 6 ч. утра, пил чай, пошел в купальню, После купанья писал роман «Обвеваемый холм», читал газеты, книги, а потом позавтракал. После этого бродил по квартире, курил и фантазировал до обеда, который был в 4 дня. После этого я немного заснул. В семь часов вечера, после чая, я катался с женой на парусной лодке; приехав, еще пил чай и уснул в 9 ч. вечера. Перед сном немного писал. Так я живу с малыми изменениями, вроде поездки в Кисловодск. Когда я сплю, я вижу много снов, которые есть как бы вторая жизнь»2.

Это заметка — отклик на обращение журнала «30 дней» в 1927 году к видным советским писателям с просьбой рассказать, как они живут и работают. Заметка Грина опубликована в том же году в октябрьском номере журнала и иллюстрирована двумя фотографиями. На одном из снимков Грин запечатлен в рабочем кабинете. Писатель сидит спиной к окну, лицо его обращено к двери. Под фотографией подпись: «Жду почту». На снимке также можно рассмотреть стол и часть стенного шкафа с книгами. Сейчас в этом шкафу стоят книги, принадлежавшие Грину, — несколько томов энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона, те самые, которыми пользовался писатель.

Словарь был куплен Грином почти сразу же после приезда в Феодосию. Писатель понимал, что, живя в маленьком городе, он будет нуждаться в книгах, поэтому покупал их, как только позволяли средства.

В Феодосии было тогда две книжные лавки, в обеих Грина знали, оставляли для него новинки. Там были приобретены «Зеленая шляпа» Майкла Арлена, «Главная улица» Синклера Льюиса, «Где рождаются циклоны» Луи Шадурна... Отвечая на вопросы одной из анкет о составе своей личной библиотеки, Грин написал, что собирает книги давно, что сейчас в его библиотеке около трехсот томов, исключительно беллетристика, главным образом иностранная: английская, испанская, французская. Интересен ответ Грина на вопрос о его отношении к собирательству книг: «Хорошо начать собирать книги в пожилом возрасте, когда прочитана Книга Жизни».

На вопрос, пользуется ли он в своей работе справочниками, словарями, Грин ответил отрицательно. Он, действительно, не часто пользовался подобной литературой в ее прямом назначении: для проверки или уточнения каких-либо данных. Но словарные статьи могли дать толчок воображению писателя, могли стать отправной точкой развития действия. Общеизвестен факт, что именно словарь помог найти имя для гриновского героя. На корешке 18 полутома словаря Брокгауза и Ефрона написано «Гравилатъ до Давенантъ». Эти слова, незначительно изменив, выбрал Грин в качестве имени героя романа «Дорога никуда». Более того, многое из содержания словарных статей писатель использовал в построении сюжета. Над этой книгой он работал в 1928—1929 годах в Феодосии. Здесь же, в рабочем кабинете, был создан роман «Джесси и Моргиана», многие рассказы.

Феодосийский период жизни Александра Грина — наиболее плодотворный в его творческой биографии. За шесть лет им было создано четыре романа, две повести, свыше сорока рассказов. Среди написанного в это время нет вещей случайных, проходных, все они отмечены печатью высоко мастерства.

Однако с публикациями произведений дело обстояло сложно. Грин вел обширную переписку по издательским делам, но зачастую ему приходилось ехать в Москву или Ленинград, где находились издательские центры, чтобы заключить очередной договор. Чаще всего в эти поездки Грин отправлялся вместе с Ниной Николаевной и только в редких исключениях — один.

В Москве они жили в общежитии Дома ученых на Кропоткинской набережной. Здесь на протяжении пяти лет Грин останавливался почти постоянно, однажды даже записал шутливые стихи в книгу отзывов общежития:

«Когда всесильной волей рока
Был вынужден искать приют,
В волнах житейского потока, —
Пристанище нашел я тут».

Заведовала московским общежитием Мария Николаевна Синицина, которая относилась к Грину с большим дружелюбием и теплотой. Она старалась предоставить писателю с женой удобную комнату, а когда он приезжал один, всячески его опекала.

Забот у Грина в столице было много. Нужно было пристраивать свои рассказы в редакции журналов, заключать договоры с издательствами о выпуске новых книг. Зачастую это было очень непросто. Так, два года не мог найти пристанища роман «Бегущая по волнам». С 1926 года Грин предлагал его в самые разные издательства, среди которых — харьковский «Пролетарий», ленинградский «Прибой», московский «ЗИФ». Только в этом издательстве в 1928 году этот роман наконец увидел свет.

А ведь это одно из лучших произведений Грина, о чем свидетельствуют не только оценки критиков, но и мнение собратьев по перу.

В воспоминаниях Нины Николаевны есть интересный рассказ об этом: «При поездках в Москву или Ленинград у Грина часто возникало желание выступить публично, но никогда он не встречал в этом поддержки Союза писателей. <...> Потомy было для нас неожиданностью, когда, <...> во время нашего пребывания в Москве, Грина вызвала по телефону Евдоксия Федоровна Никитина, хозяйка «Никитинских субботников», литературных собраний тех годов, и пригласила приехать на очередной ее «субботник» и что-либо прочесть. До сих пор в Москве никто не приглашал Грина публично почитать что-нибудь. Приглашение это немного и грустно нас взволновало.

Грин взял для чтения две главы из романа «Бегущая по волнам», написанного им еще в 1926 году, но до того никуда твердо не устроенного. <...> Приехали к началу вечера. <...> Вокруг длинного стола сидели маститые и не маститые гости. <...> Никитина попросила Грина начать чтение. <...> Он начал читать глуховатым, сдавленным голосом, но вскоре, подчиняясь ритму собственных слов, внутренне расправился и стал читать в своей обыкновенной, внятной манерой, не скандируя, не смотря на слушателей, как бы разговаривая сам с собой. <...> Все смотрели на Грина, склонившего голову над рукописью, некоторые перекидывались друг с другом быстрыми, серьезными взглядами. В полной тишине ясно и спокойно струился голос Александра Степановича. <...> Грин подходил к концу главы. <...> Мгновение стояла тишина, а затем: «Вот это искусство! Настоящее искусство!» — раздались возгласы вокруг. <...> Александр Степанович, сам взволнованный и довольный произведенным впечатлением, оставался еще несколько минут, отвечая на расспросы»3.

Был еще факт публичного выступления Грина. В один из приездов в Москву весной 1929 года Грин читал в Союзе писателей страницы из романа «Дорога никуда».

Скорее всего, тогда и состоялось его знакомство с писателем Иваном Алексеевичем Новиковым, с которым у Грина сложились добрые, дружеские отношения. Именно Новиков стал редактировать роман «Дорога никуда», готовя его к выходу в издательстве «Федерация».

По первоначальному замыслу Грина этот роман назывался «На теневой стороне». Как родилось новое название, рассказывает Нина Николаевна: «На выставке английской гравюры в Музее изящных искусств в Москве Грин увидел маленькую гравюру Гринвуда "Дорога никуда". <...> Небольшая гравюра в незаметной темной рамке, изображающая отрезок дороги, поднимающейся на невысокий пустынный суровый холм и исчезающей за ним. Суровая гравюра. На ней надпись по-английски и перевод по-русски: «Дорога никуда» и имя автора — Гринвуд. Александр Степанович обратил на нее мое внимание: "Как хорошо названа гравюра... «На теневой стороне» переменю на «Дорогу никуда». Это заглавие отчетливее отвечает глубокой сущности моего сюжета, темы. Заметь, художник Гринвуд. И моему имени это созвучно. Очень, очень хорошо!"»4

Темой романа стала судьба Тиррея Давенанта, человека с возвышенной душой и беззащитным сердцем. Сюжет двигала цепь событий, внешне случайных, но внутренне глубоко связанных с характером героя.

«Каждый день полон случайностей. Они не изменяют основного течения нашей жизни, но стоит произойти такой случайности, которая трогает основное человека — будь то инстинкт или сознательное начало, — как начинают происходить важные изменения жизни или остается глубокий след, который непременно даст о себе знать впоследствии».5

Во всех поступках Давенант оставался верен себе. Неожиданные повороты его жизни ничего не меняли в нем самом. «Жизнь ловила его с оружием в руках», а он был все так же возвышенно благороден. Его бегство из города после недостойного поведения отца, его схватка с Ван-Конетом, когда Давенант рыцарски встал на защиту оскорбленной женщины, его активная поддержка контрабандистов в их сражении с таможенниками — все это звенья одной цепи, раскрывающие основное в герое — его душевное благородство.

И сама трагедия Давенанта служит делу добра. В борьбе за его спасение (может быть, впервые у Грина) объединяются вместе положительные персонажи романа.

И хотя Давенант умирает, не дождавшись помощи, в действиях его друзей был высокий смысл, помогающий раскрыть лучшее в них самих.

Как справедливо отмечала литературовед Л. Михайлова, «это роман о возвышающей силе трагического»6.

Примечания

1. Из письма А. Грина В. Калицкой, январь 1928 г. // Грин А.С. Я пишу вам всю правду: письма 1906—1932 годов. — Феодосия; М.: Издат. дом «Коктебель», 2012. — С. 56.

2. Грин А.С. Один день // В кн.: Воспоминания об Александре Грине. — Л.: Лениздат, 1972. — С. 543.

3. Грин Н.Н. Воспоминания об Александре Грине. — Феодосия; М.: Издат. дом «Коктебель», 2005. — С. 97, 98.

4. Там же. С. 93.

5. Грин А.С. Собр. соч.: в 6-ти т. — М.: Правда, 1980. — Т. 6. — С. 95.

6. Михайлова Л. Александр Грин. — М.: Худож. лит., 1980. — С. 202.

Главная Новости Обратная связь Ссылки

© 2019 Александр Грин.
При заимствовании информации с сайта ссылка на источник обязательна.
При разработки использовались мотивы живописи З.И. Филиппова.